| «Ваше Высокопреосвященство, дорогой владыка Викентий, дорогие отцы, братья и сестры! Я с глубоким волнением переступил сегодня порог этого священного храма, построенного на крови, на том месте, где испустил свой последний вздох последний русский самодержец Государь Император Николай Александрович и вместе с ним вся его августейшая семья. Сегодня здесь величественный храм, сегодня здесь раздаются песнопения, сегодня тысячи людей собираются сюда и происходит великое церковное торжество. Словно вторая Пасха, ночью совершается богослужение в красных – мученических и одновременно пасхальных ризах, в память о тех людях, которые погибли здесь при совершенно других обстоятельствах и в другой обстановке. На этом месте стоял дом, в котором была маленькая комната, всего лишь несколько квадратных метров, куда завели Царственных узников – 11 человек, столько же вошло в эту комнату палачей, и без суда и следствия эти люди были расстреляны здесь для того, чтобы стать нашими молитвенниками и заступниками за всю нашу землю. Государь Император Николай Александрович был расстрелян потому, что он был царем. Ему могли бы предъявить какие-то обвинения, если бы состоялся суд. Но не было суда, не было следствия и не было обвинений. В течение 70 лет после кончины его продолжали оскорблять, его имя продолжали всячески злословить. Только в наше время началось постепенное возвращение этого святого для нас имени в нашу жизнь, а вместе с ним и имен тех, кто пострадал в ту же самую ночь здесь, на этом месте. Но если бы даже был суд, и самому Государю были бы предъявлены какие-то обвинения, то какие обвинения можно было предъявить его 13-летнему сыну? Какие обвинения можно было предъявить его дочерям или слугам? Никаких. И потому нет, и никогда не будет оправдания тем людям, которые вынесли этот беззаконный приговор. И потому невозможно говорить здесь о каком бы то ни было судебном деянии, а только о беззаконии и преступлении. О величайшем преступлении, которое было совершено на этом месте, но которое Господь обратил к славе Церкви Христовой. Государя императора Николая Александровича и всю его семью не просто расстреляли: их останки зверским образом уничтожили для того, чтобы и память их была стерта с лица земли. И потом, на протяжении долгих десятилетий безбожной власти, память святых Царственных страстотерпцев всячески пытались изгладить из сердец людей. Но эта память никогда не угасала. Не было многотысячных паломничеств, не было крестных ходов, как это совершается сейчас, но я хорошо помню, как в начале 80-х годов, когда мне было лет 15, на квартире одного из московских священников в эту самую ночь совершался молебен. Это невозможно было совершить в храме, потому что святые Царственные страстотерпцы не только не были прославлены, но даже и одно упоминание об их почитании было опасно для жизни. И потому этот молебен святым страстотерпцам совершался на квартире, и собралось там не несколько тысяч, а несколько десятков человек. Но и эта тайная молитва свидетельствовала о том, что память о государе и его семье никогда не умирала, даже в эти скорбные годы гонений и притеснений. И вот сегодня здесь, на этом месте, стоит величественный и прекрасный храм, который напоминает нам о святых Царственных страстотерпцах. Об этих удивительных людях, для которых вся их жизнь была служением Богу и Отечеству, которые не мыслили жизни без своей Родины. Они были готовы не только жить, но и умереть за свой народ, что и произошло именно здесь, на этом месте. Образы Государя, Государыни, Великих княжен, наследника Цесаревича являют перед нами образец христианской семьи. Они были преданы друг другу: муж – жене, жена – мужу, родители – детям, дети – родителям. Как нам не хватает сегодня таких семей, как редки сегодня такие семьи, которые объединены одной верой, одной любовью, одним духом. Они являют перед нами образ высочайшего смирения, потому что после великой славы, в которой они жили, они оказались в великом бесславии, и с терпением и со смирением, подобно Христу, Который восходил на Голгофу, они восходили на свою Голгофу для того, чтобы здесь претерпеть смерть как страстотерпцы и мученики. Царская семья приехала в этот город в дни Страстной седмицы, и это тоже знаменательно: они приехали сюда не жить, а умирать, подобно тому, как Господь Иисус Христос пришел в Иерусалим не для того, чтобы там жить или царствовать, но для того, чтобы там принять смерть. Их Страстная седмица длилась дольше, чем одна седмица – два с лишним месяца. Это была настоящая Голгофа, потому что их распинали долго и мучительно. В течение всех этих дней их подвергали унижениям и оскорблениям. И все это закончилось той страшной ночью, с которой прошло 92 года, но память об этой страшной ночи никогда не изгладится из сердец людей. В истории нашего народа и нашей страны это была одна из самых страшных и позорных страниц и в тоже время – это была одна из самых славных страниц. Она позорная и страшная, потому что совершено было великое преступление и беззаконие, но она славная, потому что просияли великие страстотерпцы и ходатаи за нашу великую Русскую землю. Сегодня мы прославляем их псалмами и пениями духовными. Сегодня мы собрались для того, чтобы молиться им. Мы просим их, чтобы они были для нас путеводными звездами, чтобы они озаряли нашу жизнь своим светом, чтобы их светлые и прекрасные образы вдохновляли нас, наших детей и наших внуков на добрую христианскую жизнь. Мы просим у них заступничества о нашем народе и о нашей родине, чтобы никогда на нашей земле не повторилось то, что здесь происходило в течение семидесяти лет, чтобы никогда народ наш вновь не отвернулся от Бога, чтобы никогда вновь не была попрана вера, но чтобы то возрождение духовной жизни, христианской жизни, которое сейчас происходит, никогда не заканчивалось... |
